Неточные совпадения
— Зачем тут слово: должны? Тут нет ни позволения, ни запрещения. Пусть страдает, если жаль жертву… Страдание и боль всегда обязательны для широкого
сознания и глубокого сердца. Истинно великие
люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть, — прибавил он вдруг задумчиво, даже не в тон разговора.
Я имел такое
сознание своей силы, что даже не обратил внимания на досаду молодого
человека; но после узнал, что молодой
человек этот спрашивал, кто тот взъерошенный мальчик, который проскочил мимо его и перед носом отнял даму.
Левин часто замечал при спорах между самыми умными
людьми, что после огромных усилий, огромного количества логических тонкостей и слов спорящие приходили наконец к
сознанию того, что то, что они долго бились доказать друг другу, давным давно, с начала спора, было известно им, но что они любят разное и потому не хотят назвать того, что они любят, чтобы не быть оспоренными.
Отчаяние его еще усиливалось
сознанием, что он был совершенно одинок со своим горем. Не только в Петербурге у него не было ни одного
человека, кому бы он мог высказать всё, что испытывал, кто бы пожалел его не как высшего чиновника, не как члена общества, но просто как страдающего
человека; но и нигде у него не было такого
человека.
Смутное
сознание той ясности, в которую были приведены его дела, смутное воспоминание о дружбе и лести Серпуховского, считавшего его нужным
человеком, и, главное, ожидание свидания — всё соединялось в общее впечатление радостного чувства жизни. Чувство это было так сильно, что он невольно улыбался. Он спустил ноги, заложил одну на колено другой и, взяв ее в руку, ощупал упругую икру ноги, зашибленной вчера при падении, и, откинувшись назад, вздохнул несколько раз всею грудью.
Но это
сознание своей низости пред тем
человеком, которого он несправедливо презирал, составляло только малую часть его горя.
Главные качества Степана Аркадьича, заслужившие ему это общее уважение по службе, состояли, во-первых, в чрезвычайной снисходительности к
людям, основанной в нем на
сознании своих недостатков; во-вторых, в совершенной либеральности, не той, про которую он вычитал в газетах, но той, что у него была в крови и с которою он совершенно равно и одинаково относился ко всем
людям, какого бы состояния и звания они ни были, и в-третьих — главное — в совершенном равнодушии к тому делу, которым он занимался, вследствие чего он никогда не увлекался и не делал ошибок.
— С его сиятельством работать хорошо, — сказал с улыбкой архитектор (он был с
сознанием своего достоинства, почтительный и спокойный
человек). — Не то что иметь дело с губернскими властями. Где бы стопу бумаги исписали, я графу доложу, потолкуем, и в трех словах.
Так
люди на пароходе, в море, разговаривают и смеются беззаботно, ни дать ни взять, как на твердой земле; но случись малейшая остановка, появись малейший признак чего-нибудь необычайного, и тотчас же на всех лицах выступит выражение особенной тревоги, свидетельствующее о постоянном
сознании постоянной опасности.
Самгин тоже чувствовал себя задетым и даже угнетенным речью Кутузова. Особенно угнетало
сознание, что он не решился бы спорить с Кутузовым. Этот
человек едва ли поймет непримиримость Фауста с Дон-Кихотом.
Эти думы обладали свойством мимолетности, они, проходя сквозь
сознание, не возбуждали в нем идеи ответственности за жизнь, основанную на угнетении
людей, на убийстве их.
— Суббота для
человека, а не
человек для субботы, — говорил он. — Каждый свободен жертвовать или не жертвовать собой. Если даже допустить, что
сознание определяется бытием, — это еще не определяет, что
сознание согласуется с волею.
Особенно ценным в Нехаевой было то, что она умела смотреть на
людей издали и сверху. В ее изображении даже те из них, о которых почтительно говорят, хвалебно пишут, становились маленькими и незначительными пред чем-то таинственным, что она чувствовала. Это таинственное не очень волновало Самгина, но ему было приятно, что девушка, упрощая больших
людей, внушает ему
сознание его равенства с ними.
«Да, я по натуре не революционер, но я честно исполняю долг порядочного
человека, я — революционер по
сознанию долга. А — ты? Ты — кто?»
Он видел, что мрачные события на фронтах возбуждают все более мятежную тревогу в
людях и они становятся все искреннее в своей трусости и наглости, в цинизме своем, в
сознании ими невозможности влиять на события.
В этот час мысли Клима Самгина летели необычно быстро, капризно, даже как будто бессвязно, от каждой оставалось и укреплялось
сознание, что Клим Иванович Самгин значительно оригинальнее и умнее многих
людей, в их числе и авторов сборника «Вехи».
Мысли его растекались по двум линиям: думая о женщине, он в то же время пытался дать себе отчет в своем отношении к Степану Кутузову. Третья встреча с этим
человеком заставила Клима понять, что Кутузов возбуждает в нем чувствования слишком противоречивые. «Кутузовщина», грубоватые шуточки, уверенность в неоспоримости исповедуемой истины и еще многое — антипатично, но прямодушие Кутузова, его
сознание своей свободы приятно в нем и даже возбуждает зависть к нему, притом не злую зависть.
— Война уничтожает сословные различия, — говорил он. —
Люди недостаточно умны и героичны для того, чтобы мирно жить, но пред лицом врага должно вспыхнуть чувство дружбы, братства,
сознание необходимости единства в игре с судьбой и для победы над нею.
Его смущало и раздражало ощущение отчужденности от всех этих наряженных
людей, — ощущение, которое, никогда раньше не отягощая, только приятно подчеркивало
сознание его своеобразия, независимости.
— Мы,
люди, — начал он, отталкивая Берендеева взглядом, — мы, с моей точки зрения,
люди, на которых историей возложена обязанность организовать революцию, внести в ее стихию всю мощь нашего
сознания, ограничить нашей волей неизбежный анархизм масс…
— Нигде, я думаю,
человек не чувствует себя так одиноко, как здесь, — торопливо говорила женщина. — Ах, Клим, до чего это мучительное чувство — одиночество! Революция страшно обострила и усилила в
людях сознание одиночества… И многие от этого стали зверями. Как это — которые грабят на войне?.. После сражений?
— Доктора должны писать популярные брошюры об уродствах быта. Да. Для медиков эти уродства особенно резко видимы. Одной экономики — мало для того, чтоб внушить рабочим отвращение и ненависть к быту. Потребности рабочих примитивно низки. Жен удовлетворяет лишний гривенник заработной платы. Мало у нас
людей, охваченных
сознанием глубочайшего смысла социальной революции, все какие-то… механически вовлеченные в ее процесс…
Если исключить деревянный скрип и стук газеток «Союза русского народа», не заметно было, чтоб провинция, пережив события 905–7 годов, в чем-то изменилась, хотя, пожалуй, можно было отметить, что у
людей еще более окрепло
сознание их права обильно и разнообразно кушать.
— Мысль, что «
сознание определяется бытием», — вреднейшая мысль, она ставит
человека в позицию механического приемника впечатлений бытия и не может объяснить, какой же силой покорный раб действительности преображает ее? А ведь действительность никогда не была — и не будет! — лучше
человека, он же всегда был и будет не удовлетворен ею.
Держась за верх рамы, девушка смотрела и улыбалась. Вдруг нечто, подобное отдаленному зову, всколыхнуло ее изнутри и вовне, и она как бы проснулась еще раз от явной действительности к тому, что явнее и несомненнее. С этой минуты ликующее богатство
сознания не оставляло ее. Так, понимая, слушаем мы речи
людей, но, если повторить сказанное, поймем еще раз, с иным, новым значением. То же было и с ней.
Это от непривычки: если б пароходы существовали несколько тысяч лет, а парусные суда недавно, глаз людской, конечно, находил бы больше поэзии в этом быстром, видимом стремлении судна, на котором не мечется из угла в угол измученная толпа
людей, стараясь угодить ветру, а стоит в бездействии, скрестив руки на груди,
человек, с покойным
сознанием, что под ногами его сжата сила, равная силе моря, заставляющая служить себе и бурю, и штиль.
Все крупно, красиво, бодро; в животных стремление к исполнению своего назначения простерто, кажется, до разумного
сознания, а в
людях, напротив, низведено до степени животного инстинкта.
Можно возродить и воскресить в этом каторжном
человеке замершее сердце, можно ухаживать за ним годы и выбить наконец из вертепа на свет уже душу высокую, страдальческое
сознание, возродить ангела, воскресить героя!
Если что и охраняет общество даже в наше время и даже самого преступника исправляет и в другого
человека перерождает, то это опять-таки единственно лишь закон Христов, сказывающийся в
сознании собственной совести.
Сие
сознание есть венец пути иноческого, да и всякого на земле
человека.
И свет
сознания, который должен идти навстречу этой пробуждающейся России, не должен быть внешним, централистическим и насилующим светом, а светом внутренним для всякого русского
человека и для всей русской нации.
Я много раз писал о том, что структура человеческого
сознания не может быть понята статически, что она меняется, суживается или расширяется, и в зависимости от этого
человеку раскрываются разные миры.
Вера в
человека, в его творческую свободу и творческую мощь возможна лишь для религиозного
сознания, а никогда не для позитивистического
сознания, которое смотрит на
человека, как на рефлекс материальной среды, природной и социальной.
И даже в эту страшную войну, когда русское государство в опасности, нелегко русского
человека довести до
сознания этой опасности, пробудить в нем чувство ответственности за судьбу родины, вызвать напряжение энергии.
Но эта слабость и узость человеческого
сознания, эта выброшенность
человека на поверхность не может быть опровержением той великой истины, что каждый
человек — всемирный по своей природе и что в нем и для него совершается вся история.
Человек живет коллективным
сознанием, создаваемыми им мифами, ставшими очень сильными реальностями, управляющими его жизнью.
И с трудом доходит русский
человек до
сознания необходимости мобилизовать всю свою энергию.
Можно удивляться, что говорят об оригинальности нового коллективного
человека, нового коллективного
сознания, противоположного всему персональному.
Через коллективное
сознание и коллективную совесть, получающие мистический характер, начинает господствовать одна группа
людей над другими группами.
Требования, которые составит России мировая война, должны привести к радикальному изменению
сознания русского
человека и направления его воли.
Уже в Достоевском, вечно двоящемся, есть пророчество об откровении
человека, об исключительном по остроте антропологическом
сознании.
Это прежде всего внутреннее движение, повышение
сознания и рост соборной национальной энергии в каждом русском
человеке по всей земле русской.
Идея демократии была осознана и формулирована в такую историческую эпоху, когда религиозное и философское
сознание передовых слоев европейского человечества было выброшено на поверхность и оторвано от глубины, от духовных истоков
человека.
Я думаю, что марксизм прав, утверждая изменчивость разума, его зависимость от существования
человека, от целостной направленности его
сознания.
А вот и обратная сторона парадокса: западники оставались азиатами, их
сознание было детское, они относились к европейской культуре так, как могли относиться только
люди, совершенно чуждые ей, для которых европейская культура есть мечта о далеком, а не внутренняя их сущность.
Только новое
сознание в христианстве, только понимание его как религии не только личного, но и социального и космического преображения, т. е. усиление в христианском
сознании мессианства и пророчества, может привести к разрешению мучительной проблемы отношений
человека и общества.
Религиозное же
сознание должно бороться с этими разлагающими и обессиливающими теориями социальной среды во имя творческой активности
человека, во имя его высшей свободы, во имя высшего смысла жизни.
Это иллюзорное
сознание видит вещную, предметную реальность там, где действует реальный труд
человека и отношения
людей.
В России рецепция идей демократии произошла на почве позитивистической и материалистической настроенности и
сознания и была оторвана от идеалистической идеи прав
человека и гражданина.
Маркс был
человек высокой культуры, культуры еще иллюзий
сознания.